1. Здоровье
Оставаться молодым
Детей трудно заставить посидеть на одном месте, взрослых труднее убедить сдвинуться с него. Определенно, нам есть чему поучиться у детей.
ФИЗИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ подразумевает не только походы в фитнес-клуб, в бассейн и на скалодром. Полезную нагрузку организму обеспечивают и простые бытовые действия.
Завязывание шнурков без табуретки — яркая метафора заботы о здоровье тела. Ее я тоже позаимствовал из «Хохота шамана». В книге Владимира Серкина есть диалог героев:
— Ты просил рассказывать тебе практики долголетия. Вот одна из них: обувайся стоя.
— Но мне удобнее сидя.
— Сейчас ты изредка садишься на табуретку, чтобы зашнуровать ботинки, через год у тебя будет специальная табуретка для этого, через два — еще и скамеечка рядом с табуреткой, чтобы меньше наклоняться. К семидесяти ты вообще не сможешь обуваться самостоятельно.
— Согласен. (Я встал и обувался нагнувшись.) Но это не такая уж и практика долголетия.
— Именно тысяча таких мелочей и является практикой долголетия.
Я вспоминаю этот диалог в метро, когда стою рядом с освободившимся сиденьем, и в двух-, трех-, четырехэтажных зданиях, когда стою между лифтом и лестницей.
Освобождая организм от небольшой периодической нагрузки, можно прибавлять к своему возрасту год или два. Бывают объективные причины: перелом ноги, тяжелая болезнь. Но, говоря словами Генри Форда, «гораздо больше людей сдавшихся, чем побежденных».
Многие отказываются от физической активности не потому, что износился организм, а потому что «возраст и усталость». Им кажется, что они вынуждены меньше двигаться и напрягаться из-за приближающейся старости, но верно и обратное: они стареют, потому что меньше напрягаются и двигаются. Они обгоняют время, делая себе поблажки, без сомнения, заслуженные прежними делами, социальным статусом и тем же возрастом. «Я поучаствовал в семидесяти трех субботниках, имею право не ходить на них до конца жизни». «Я не для того влезал в автокредиты, чтобы ездить на работу на велосипеде». «Мне не семнадцать лет, чтобы скакать у сцены на концерте, я куплю билет в партер». Такие мысли означают: молодым быть надоело.
Спонтанные поблажки, вызванные краткосрочной ленью, безобидны. Нет ничего плохого в том, чтобы себя побаловать. Расслабиться, подняться на второй этаж на лифте, отменить вечернюю прогулку, лечь в кровать и посмотреть кино — нормально. Но хроническая лень — самая распространенная болезнь пожилого возраста. Кто навсегда перестает ходить по лестнице, придумав убедительное оправдание, тот приближает старость.
Стоит отличать поблажки от оправданной оптимизации. Вручную закрутить четыреста шурупов — геройский поступок, но разумнее достать шуруповерт. Если на улице зима, а на дорогах каша, то велосипед лучше оставить дома: доехав до работы на машине, не придется переодевать испачканный костюм.
Завязывание шнурков на табуретке не оптимизация.
Помимо постоянных небольших нагрузок, офисным работникам не следует пренебрегать нечастыми возможностями влезть в шкуру рабочих.
Однообразный регулярный изнурительный физический труд вреден. Я не думаю завидовать шахтерам или грузчикам. Но я люблю самостоятельно менять сезонные колеса на своем автомобиле раз в полгода. Люблю чистить лопатой снег с дорожек у родителей по нескольку раз за зиму. Тоскую по тем давним временам, когда мы ежегодно заготавливали сено для коровы и коня у бабушки и дедушки. Взять в руки вилы и перекидать пару стогов с прицепа трактора под крышу сеновала — замечательная физкультура. И для здоровья польза, и для дела, и для укрепления семейных отношений.
Умственные усилия, в свою очередь, сохраняют мозг. Метафора с завязыванием шнурков и для него подходит: едва напряжение спадет, уйдет и молодость. Так что не нужно обращаться к калькулятору, перемножая тридцать три и пять, или чаще необходимого заглядывать в автомобильный навигатор.
Я еще слишком молод, чтобы убедительно рассказывать вам о старости, поэтому свои советы подкреплю цитатой из книги «Сырок» 69‑летнего предпринимателя Бориса Александрова: «Человек обязательно должен работать. Как только он уходит на пенсию, это первый шаг в могилу… Обручи, держащие нас в тонусе на работе, лопаются, и человек погибает. Поэтому ни в коем случае, пока ты соображаешь, нельзя уходить с работы, если не можешь переключиться на другой род деятельности». (Похоже, моя тетя, заслужившая выход на пенсию по возрасту и оставившая хлопотную должность главного архитектора района и постылый офис, но продолжившая круглосуточно работать над проектами районной администрации на дому, все сделала правильно…)
Завязывание шнурков без табуретки — яркая метафора заботы о здоровье тела. Ее я тоже позаимствовал из «Хохота шамана». В книге Владимира Серкина есть диалог героев:
— Ты просил рассказывать тебе практики долголетия. Вот одна из них: обувайся стоя.
— Но мне удобнее сидя.
— Сейчас ты изредка садишься на табуретку, чтобы зашнуровать ботинки, через год у тебя будет специальная табуретка для этого, через два — еще и скамеечка рядом с табуреткой, чтобы меньше наклоняться. К семидесяти ты вообще не сможешь обуваться самостоятельно.
— Согласен. (Я встал и обувался нагнувшись.) Но это не такая уж и практика долголетия.
— Именно тысяча таких мелочей и является практикой долголетия.
Я вспоминаю этот диалог в метро, когда стою рядом с освободившимся сиденьем, и в двух-, трех-, четырехэтажных зданиях, когда стою между лифтом и лестницей.
Освобождая организм от небольшой периодической нагрузки, можно прибавлять к своему возрасту год или два. Бывают объективные причины: перелом ноги, тяжелая болезнь. Но, говоря словами Генри Форда, «гораздо больше людей сдавшихся, чем побежденных».
Многие отказываются от физической активности не потому, что износился организм, а потому что «возраст и усталость». Им кажется, что они вынуждены меньше двигаться и напрягаться из-за приближающейся старости, но верно и обратное: они стареют, потому что меньше напрягаются и двигаются. Они обгоняют время, делая себе поблажки, без сомнения, заслуженные прежними делами, социальным статусом и тем же возрастом. «Я поучаствовал в семидесяти трех субботниках, имею право не ходить на них до конца жизни». «Я не для того влезал в автокредиты, чтобы ездить на работу на велосипеде». «Мне не семнадцать лет, чтобы скакать у сцены на концерте, я куплю билет в партер». Такие мысли означают: молодым быть надоело.
Спонтанные поблажки, вызванные краткосрочной ленью, безобидны. Нет ничего плохого в том, чтобы себя побаловать. Расслабиться, подняться на второй этаж на лифте, отменить вечернюю прогулку, лечь в кровать и посмотреть кино — нормально. Но хроническая лень — самая распространенная болезнь пожилого возраста. Кто навсегда перестает ходить по лестнице, придумав убедительное оправдание, тот приближает старость.
Стоит отличать поблажки от оправданной оптимизации. Вручную закрутить четыреста шурупов — геройский поступок, но разумнее достать шуруповерт. Если на улице зима, а на дорогах каша, то велосипед лучше оставить дома: доехав до работы на машине, не придется переодевать испачканный костюм.
Завязывание шнурков на табуретке не оптимизация.
Помимо постоянных небольших нагрузок, офисным работникам не следует пренебрегать нечастыми возможностями влезть в шкуру рабочих.
Однообразный регулярный изнурительный физический труд вреден. Я не думаю завидовать шахтерам или грузчикам. Но я люблю самостоятельно менять сезонные колеса на своем автомобиле раз в полгода. Люблю чистить лопатой снег с дорожек у родителей по нескольку раз за зиму. Тоскую по тем давним временам, когда мы ежегодно заготавливали сено для коровы и коня у бабушки и дедушки. Взять в руки вилы и перекидать пару стогов с прицепа трактора под крышу сеновала — замечательная физкультура. И для здоровья польза, и для дела, и для укрепления семейных отношений.
Умственные усилия, в свою очередь, сохраняют мозг. Метафора с завязыванием шнурков и для него подходит: едва напряжение спадет, уйдет и молодость. Так что не нужно обращаться к калькулятору, перемножая тридцать три и пять, или чаще необходимого заглядывать в автомобильный навигатор.
Я еще слишком молод, чтобы убедительно рассказывать вам о старости, поэтому свои советы подкреплю цитатой из книги «Сырок» 69‑летнего предпринимателя Бориса Александрова: «Человек обязательно должен работать. Как только он уходит на пенсию, это первый шаг в могилу… Обручи, держащие нас в тонусе на работе, лопаются, и человек погибает. Поэтому ни в коем случае, пока ты соображаешь, нельзя уходить с работы, если не можешь переключиться на другой род деятельности». (Похоже, моя тетя, заслужившая выход на пенсию по возрасту и оставившая хлопотную должность главного архитектора района и постылый офис, но продолжившая круглосуточно работать над проектами районной администрации на дому, все сделала правильно…)
Короткий отдых лечит, а чрезмерный — старит
ИНТЕРЕС К НОВОМУ дает мозгу не меньшую полезную нагрузку, чем усердный умственный труд на работе и, соответственно, не хуже отдаляет старость.
У людей, которые все время нагружают мозг, замедляется развитие болезни Альцгеймера; они ясно мыслят и многое помнят даже в девяносто лет. Говоря строго, наблюдаемая корреляция между активной деятельностью мозга и его здоровьем в девяностолетнем возрасте не означает, что второе следует из первого. Причинно-следственная связь наукой не доказана. Возможно, некий третий фактор — ген, условие среды, диета или что-нибудь еще — делает мозг одновременно энергичным и устойчивым к болезням. Но мне нравится простая параллель: раз физкультура укрепляет тело и не позволяет ему одряхлеть к пятидесяти, то и умственные упражнения укрепляют мозг. И надо заставлять себя их выполнять.
Для тренировки мозга можно играть в шахматы, участвовать в дискуссиях, читать философов прошлых веков, учить и применять иностранные языки. Полезно взять в привычку что-нибудь из перечисленного.
Другой способ тренировать свой мозг — ломать привычки.
В главе «Удлинять прошлое» мы зафиксировали, что привычки, даже самые полезные, стандартизируют активность, разгружают мозг, лишают нас заметных впечатлений и не создают воспоминаний. Тогда нас беспокоило последнее: «не создают воспоминаний». Пришло время уточнить, что «разгружают мозг» — тоже не однозначное достоинство привычек.
Мы на автопилоте завтракаем, собираемся и едем на работу. На автопилоте выбираем подходящие решения для типовых задач, реализуем, презентуем. На автопилоте говорим с привычными людьми и отвечаем на привычные вопросы. Если мозг в это время занимается идеями, планированием или самоанализом — отлично. Если же он дремлет — плохо.
Чтобы разбудить уснувший мозг, надо поставить ему непривычную задачу, поместить в новые, непривычные условия. Для этого не обязательно нужен задачник по молекулярной биологии. Достаточно на время изменить своей привычке. Неожиданное действие срабатывает как будильник. Тем, кто привык читать автомобильные журналы, иногда полезно полистать журнал «Вышиваю крестиком». Тем, кто привык ходить к метро одной дорогой, иногда полезно отклониться в сторону и посмотреть окрестности. Тем, кто привык сначала надевать левый носок, иногда полезно начать с правого.
Все новое для человека, кроме новостей, становится хорошим тренажером для разминки мозга.
У людей, которые все время нагружают мозг, замедляется развитие болезни Альцгеймера; они ясно мыслят и многое помнят даже в девяносто лет. Говоря строго, наблюдаемая корреляция между активной деятельностью мозга и его здоровьем в девяностолетнем возрасте не означает, что второе следует из первого. Причинно-следственная связь наукой не доказана. Возможно, некий третий фактор — ген, условие среды, диета или что-нибудь еще — делает мозг одновременно энергичным и устойчивым к болезням. Но мне нравится простая параллель: раз физкультура укрепляет тело и не позволяет ему одряхлеть к пятидесяти, то и умственные упражнения укрепляют мозг. И надо заставлять себя их выполнять.
Для тренировки мозга можно играть в шахматы, участвовать в дискуссиях, читать философов прошлых веков, учить и применять иностранные языки. Полезно взять в привычку что-нибудь из перечисленного.
Другой способ тренировать свой мозг — ломать привычки.
В главе «Удлинять прошлое» мы зафиксировали, что привычки, даже самые полезные, стандартизируют активность, разгружают мозг, лишают нас заметных впечатлений и не создают воспоминаний. Тогда нас беспокоило последнее: «не создают воспоминаний». Пришло время уточнить, что «разгружают мозг» — тоже не однозначное достоинство привычек.
Мы на автопилоте завтракаем, собираемся и едем на работу. На автопилоте выбираем подходящие решения для типовых задач, реализуем, презентуем. На автопилоте говорим с привычными людьми и отвечаем на привычные вопросы. Если мозг в это время занимается идеями, планированием или самоанализом — отлично. Если же он дремлет — плохо.
Чтобы разбудить уснувший мозг, надо поставить ему непривычную задачу, поместить в новые, непривычные условия. Для этого не обязательно нужен задачник по молекулярной биологии. Достаточно на время изменить своей привычке. Неожиданное действие срабатывает как будильник. Тем, кто привык читать автомобильные журналы, иногда полезно полистать журнал «Вышиваю крестиком». Тем, кто привык ходить к метро одной дорогой, иногда полезно отклониться в сторону и посмотреть окрестности. Тем, кто привык сначала надевать левый носок, иногда полезно начать с правого.
Все новое для человека, кроме новостей, становится хорошим тренажером для разминки мозга.
С рождения до средней школы я слушал ту же музыку, что и родители, в основном популярную эстрадную. Потом влюбился в модный подростковый стиль «тынц-тынц». В 11 классе перешел на русский рок. А на 4 курсе познакомился с «Радиохэд»… Следующие пять лет я не интересовался другими исполнителями. А зачем? Неземная музыка британцев и пронзительный вокал Тома Йорка меня полностью устраивали. Так же, как часть людей из старших поколений полностью устраивают песни Анны Герман или Федора Шаляпина.
Расширить свои вкусы оказалось проще, чем я думал. Интерес к новой музыке — как интерес к журналу «Вышиваю крестиком». Можно до смерти игнорировать его, а можно один раз взять в руки, равнодушно посмотреть картинки, встретить любопытный заголовок, прочитать статью, запомнить интересные детали и уже со «знанием предмета» листать дальше. Знания тянут за собою интерес, интерес тянет знания.
«Радиохэд» по-прежнему звучит у меня в сердце, но теперь я везде, в различных жанрах, ищу новую упоительную музыку — новую для меня. В моем mp3-плеере соседствуют Уикнд, Джо Дассен, «Дафт Панк», «Самоцветы», «Ленинград», Людвиг ван Бетховен. Я не морщу нос заранее от предвоенных вальсов, современного российского шансона или викинг-метала. Включаю, слушаю 10—20 секунд. Потом многое выключаю, но кое-что продолжаю слушать. Я никогда не любил джаз, но полгода назад стал поклонником Фрэнка Синатры. Если любовь к Синатре вы считаете, наоборот, симптомом старости, парирую: одновременно с его песнями я полюбил хиты «Грибов» и «Хлеба».
Расширить свои вкусы оказалось проще, чем я думал. Интерес к новой музыке — как интерес к журналу «Вышиваю крестиком». Можно до смерти игнорировать его, а можно один раз взять в руки, равнодушно посмотреть картинки, встретить любопытный заголовок, прочитать статью, запомнить интересные детали и уже со «знанием предмета» листать дальше. Знания тянут за собою интерес, интерес тянет знания.
«Радиохэд» по-прежнему звучит у меня в сердце, но теперь я везде, в различных жанрах, ищу новую упоительную музыку — новую для меня. В моем mp3-плеере соседствуют Уикнд, Джо Дассен, «Дафт Панк», «Самоцветы», «Ленинград», Людвиг ван Бетховен. Я не морщу нос заранее от предвоенных вальсов, современного российского шансона или викинг-метала. Включаю, слушаю 10—20 секунд. Потом многое выключаю, но кое-что продолжаю слушать. Я никогда не любил джаз, но полгода назад стал поклонником Фрэнка Синатры. Если любовь к Синатре вы считаете, наоборот, симптомом старости, парирую: одновременно с его песнями я полюбил хиты «Грибов» и «Хлеба».
С рождения до средней школы я слушал ту же музыку, что и родители, в основном популярную эстрадную. Потом влюбился в модный подростковый стиль «тынц-тынц». В 11 классе перешел на русский рок. А на 4 курсе познакомился с «Радиохэд»… Следующие пять лет я не интересовался другими исполнителями. А зачем? Неземная музыка британцев и пронзительный вокал Тома Йорка меня полностью устраивали. Так же, как часть людей из старших поколений полностью устраивают песни Анны Герман или Федора Шаляпина.
Расширить свои вкусы оказалось проще, чем я думал. Интерес к новой музыке — как интерес к журналу «Вышиваю крестиком». Можно до смерти игнорировать его, а можно один раз взять в руки, равнодушно посмотреть картинки, встретить любопытный заголовок, прочитать статью, запомнить интересные детали и уже со «знанием предмета» листать дальше. Знания тянут за собою интерес, интерес тянет знания.
«Радиохэд» по-прежнему звучит у меня в сердце, но теперь я везде, в различных жанрах, ищу новую упоительную музыку — новую для меня. В моем mp3-плеере соседствуют Уикнд, Джо Дассен, «Дафт Панк», «Самоцветы», «Ленинград», Людвиг ван Бетховен. Я не морщу нос заранее от предвоенных вальсов, современного российского шансона или викинг-метала. Включаю, слушаю 10—20 секунд. Потом многое выключаю, но кое-что продолжаю слушать. Я никогда не любил джаз, но полгода назад стал поклонником Фрэнка Синатры. Если любовь к Синатре вы считаете, наоборот, симптомом старости, парирую: одновременно с его песнями я полюбил хиты «Грибов» и «Хлеба».
Расширить свои вкусы оказалось проще, чем я думал. Интерес к новой музыке — как интерес к журналу «Вышиваю крестиком». Можно до смерти игнорировать его, а можно один раз взять в руки, равнодушно посмотреть картинки, встретить любопытный заголовок, прочитать статью, запомнить интересные детали и уже со «знанием предмета» листать дальше. Знания тянут за собою интерес, интерес тянет знания.
«Радиохэд» по-прежнему звучит у меня в сердце, но теперь я везде, в различных жанрах, ищу новую упоительную музыку — новую для меня. В моем mp3-плеере соседствуют Уикнд, Джо Дассен, «Дафт Панк», «Самоцветы», «Ленинград», Людвиг ван Бетховен. Я не морщу нос заранее от предвоенных вальсов, современного российского шансона или викинг-метала. Включаю, слушаю 10—20 секунд. Потом многое выключаю, но кое-что продолжаю слушать. Я никогда не любил джаз, но полгода назад стал поклонником Фрэнка Синатры. Если любовь к Синатре вы считаете, наоборот, симптомом старости, парирую: одновременно с его песнями я полюбил хиты «Грибов» и «Хлеба».
Новые люди, хобби, ситуации, идеи — тренажеры. Новые вещи — тоже тренажеры, если относиться к ним с исследовательским интересом.
Я еще слишком молод, чтобы обещать себе не отставать от технического прогресса. Но все-таки надеюсь, это я буду объяснять своим трехлетним внукам, как дрессировать робота-кота, а не они мне.
Мир вокруг нас слишком интересен, чтобы зацикливаться на привычном. Да, шаг в сторону с проторенной тропы требует дополнительной энергии и умственного напряжения. Но для чего нам экономить силы? После наступления Альцгеймера от них не будет проку.
Я еще слишком молод, чтобы обещать себе не отставать от технического прогресса. Но все-таки надеюсь, это я буду объяснять своим трехлетним внукам, как дрессировать робота-кота, а не они мне.
Мир вокруг нас слишком интересен, чтобы зацикливаться на привычном. Да, шаг в сторону с проторенной тропы требует дополнительной энергии и умственного напряжения. Но для чего нам экономить силы? После наступления Альцгеймера от них не будет проку.
Мозг, как и тело, без нагрузки чахнет
Старость приходит не с годами, а с поблажками самому себе. Люди с возрастом стремятся к состоянию покоя и стараются не напрягать тело и мозг, забыв, что полный покой — смерть. Зато люди стесняются морщин. Но не морщины означают старость, а упадок жизненного тонуса. И лучшим эликсиром молодости до сих пор являются нагрузки для мышц и извилин.
